Официальный сайт Администрации Гулрыпшского района

11.07.2018 В Гулрыпшском районе утвержден план юбилейных мероприятий
В Администрации Гулрыпшского района утвержден план мероприятий к 10 -летию со Дня признания независимости Абхазии Россией и 25-летию Победы в Отечественной войне народа Абхазии. 

07.03.2014 «Всю жизнь свою в труде, как горная вода»

07.03.2014 Интервью с членом семьи Д.И.Гулиа - Валентиной Григорьевной Гулиа

21.02.2014 21 февраля 2014 года - 140 лет со дня рождения патриарха абхазской литературы, народного поэта Абхазии Дмитрия Иосифовича Гулиа

22.09.2012 Младшая группа танцевального ансамбля "Кудры" делится впечатлениями о поездке в "Орленок"

Впечатления яркие и трогательные, адреса новых друзей со всех концов света и прекрасное настроение привезли домой самые маленькие танцоры ансамбля «Кудры» из Уарчи.

Интервью с членом семьи Д.И.Гулиа - Валентиной Григорьевной Гулиа

07.03.2014

2014 год – Год Д. И. Гулиа

Одного взгляда оказалось достаточно…

В преддверии 140-летия Дмитрия Гулиа мы с коллегами бережно собирали драгоценные впечатления людей, которым довелось общаться с Дмитрием Иосифовичем вживую. Я обратилась к внучке поэта Татьяне Гулиа. Пожалуй, в Абхазии нет человека, который бы не знал Татьяну Георгиевну – она пресс-атташе Посольства Республики Абхазия в Российской Федерации. Но сама Татьяна, к сожалению, со своим великим дедом пообщаться не успела, как и ее младший брат Георгий. Но она познакомила меня со своей мамой – Валентиной Григорьевной Гулиа, которая немало времени провела в агудзерском доме поэта, и, как подсказала мне Татьяна, могла бы поделиться воспоминаниями о прекрасном периоде близкого общения с Дмитрием Иосифовичем.

Валентина Георгиевна – мама младших внуков Дмитрия Иосифовича. Она русского происхождения, родом из Рязани, из семьи, пострадавшей во времена сталинских репрессий, как и многие семьи в Абхазии. Валентина Григорьевна – ученый-химик, доцент, преподавала в МГУ.

Как сам Георгий Дмитриевич, так и все в его семье фактически жили на два дома – в Москве и в Абхазии. Впрочем, в советские времена, когда работал Сухумский аэропорт, Москву от Абхазии отделяло лишь два часа лету.

Поначалу Валентина Григорьевна с некоторым смущением отнеслась к идее интервью – все-таки она невестка абхазской семьи. И, кроме того, подробные воспоминания об отце оставил ее супруг, писатель Георгий Дмитриевич Гулиа…

Но мы с Татьяной сумели найти такие убедительные доводы, что Валентина Григорьевна в конце концов с нами согласилась и начала рассказывать…

Официально в качестве невестки Валентина Григорьевна была представлена семье Гулиа в июне 1958 года. Незадолго до этого, в мае, Дмитрий Иосифович и Елена Андреевна как раз переехали в Агудзеру, в дом на берегу моря, и вместе с мужем Георгием Дмитриевичем она с радостью принимала участие в обустройстве этого дома.

– По совпадению, почти в то же время небольшую квартиру в Москве получил для нас и Георгий Дмитриевич, – продолжила Валентина Григорьевна. – Так что мы целиком погрузились в хлопоты, связанные с новосельем. Георгий Дмитриевич отправил в Абхазию мебель, которая служила нам на арендованной даче, – столовый и кухонный гарнитуры, а также люстры, гардины… Дом в Агудзере, где нашли новое место знакомые мне вещи, сразу стал для меня родным. Мы с любовью подбирали занавески и другие приятные мелочи для спален, столовой… Удивительно, прошло столько лет, а я помню мельчайшие подробности того яркого – первого своего лета – в Агудзере.

Георгий Дмитриевич был прекрасным сыном. Он предугадывал любые возможные желания родителей, заботился, чтобы они ни в чем не нуждались. Это касалось всех сфер жизни семьи. И в первую очередь, конечно, здоровья Дмитрия Иосифовича. У него ведь был диабет, и сын отовсюду, куда бы ни ездил (а за границу он выезжал нередко) привозил инсулин, чтобы у отца всегда был солидный запас этого препарата.

Дмитрий Иосифович всю жизнь много ездил по Абхазии, и при этом у него не было машины. Только когда он стал лауреатом Сталинской премии, у него появился собственный транспорт, причем даже не одна, а три машины: «Победа» и два «Москвича». Он тогда уже тогда был в солидном возрасте.

Георгий Дмитриевич позаботился и о том, чтобы у отца был личный шофер. Когда еще не было Агудзерского дома, Дмитрий Иосифович выезжать к морю… Он слушал шум волн, встречал рассветы, любовался закатами… Он часами просиживал у него в задумчивости…

– Поскольку дом в Агудзере был у моря, то я была свидетельницей, как он сидел в своем кресле на обращенной к морю веранде, а чаще – спускался к самому берегу и долго-долго сидел и общался с морем, как с живым существом. Он, вне всякого сомнения, обладал экстрасенсорными способностями. Я много раз в этом убеждалась.

– Георгий Дмитриевич после утренней работы за письменным столом почти каждый день ездил в город (в Сухум. – Ю. С.) – у него было очень много друзей и разных важных дел. Я тоже ездила с ним – мне все было интересно: новые лица, новые знакомства. Когда мы возвращались, Георгий Дмитриевич шел к отцу делиться новостями. Не раз я слышала, как тот вдруг останавливал его и на удивленье продолжал рассказ сам. Или говорил что-то конкретное: «Сегодня к нам приедут из Гудауты…»

– Это было потрясающе! Георгий Дмитриевич притворно обижался: ну вот, тебя даже удивить нельзя! Дмитрий Иосифович говорил, что все это рассказали ему птицы. Он и правда, любил слушать птиц и, казалось, он словно разговаривает с ними.

Валентина Григорьевна возвращается к ночным прогулкам у моря: «В тех местах, – продолжает она, – берег патрулировали пограничники с собаками. Все они знали Дмитрия Иосифовича. Я видела, что ему нравится с ними разговаривать. Заслышав голоса, выходила Елена Андреевна, которая, конечно, тоже не спала… Она бесшумно проскальзывала по крохотному мостику через канавку, отделявшую наш участок от берега, и угощала молодых военных чем-нибудь вкусным.

У Елены Андреевны была астма, и было понятно, что этот дом у моря Дмитрий Иосифович задумывал прежде всего для нее – чтобы ей было легче дышать. Они очень трепетно заботились друг о друге. И это была очень тонкая забота, на полутонах, они ее не выставляли напоказ… Но все это чувствовали, все это витало в воздухе, и рядом с этими людьми невозможно было и самим жить иначе.

Когда мы приезжали в Агудзеру, жизнь в доме становилась еще более оживленной – гостей было много всегда, а тут их число вырастало в несколько раз. Елена Андреевна всех очень тепло принимала. Она вообще была великолепной хозяйкой, всегда готовила сама и готовила прекрасно, с какой-то легкостью, присущей только ей, словно это не труд, а удовольствие… В доме постоянно было свежее мясо, сыр, ачажь, самые лучшие фрукты и овощи. Все было свежим и натуральным. Для Дмитрия Иосифовича она готовила нежирного цыпленка или мясо молодого козленка. За обедом Дмитрий Иосифович, как правило, выпивал стакан своего любимого вина.

Елена Андреевна баловала нас – она даже в Москву нам передавала с оказией – то сациви из индейки, то мясо козочки… Еще я вспоминаю агудзерский сад, в котором было много яблонь осенних сортов, и мы с Еленой Андреевной готовили из них повидло. Елена Андреевна пекла пирог и со свежими яблоками – с решеточкой. Все – и дети, и друзья семьи этот пирог очень любили.

Несмотря на солидный возраст и болезни, Дмитрий Иосифович не любил говорить об этом. К сожалению, он стал стремительно терять зрение. К нему пригласили Филатова – известного специалиста по глазным болезням. Филатов тоже был уже не молод, и они легко нашли общий язык… Проходя мимо, я услышала, как они шутят, мол, у обоих одна общая болезнь – старость…

Дмитрий Иосифович, теряя зрение, ни в коем случае не терял интереса к происходящему – и не только в Абхазии, в Советском Союзе, но и во всем мире. Каждый день я читала ему свежие газеты. Сначала прочитывала заголовки, он выбирал, что ему интересно в первую очередь, и потом я читала уже статьи полностью. Его очень волновала судьба Байкала. Он писал в Правительство СССР о недопустимости строительства на Байкале каких бы то ни было производств. А ведь в те годы об экологии мало кто задумывался…

Мне лишь несколько раз довелось записывать под его диктовку письма и воспоминания. Это была прерогатива Кунфа Ломия. Он очень часто приезжал к Дмитрию Иосифовичу из Сухума и записывал за ним. А вот мне было доверено по утрам и вечерам готовить для него чай в стакане в серебряном подстаканнике. Он любил очень горячий чай, и поначалу у меня не получалось угодить ему – чай был не достаточно горяч. Тогда я прежде чем налить чай, стала обливать стакан горячей водой. Дмитрий Иосифович был доволен…

А я постепенно погружалась в абхазскую жизнь, узнавала ее особенности. Однажды, во время какого-то праздника, ко мне подошли несколько женщин, родственника которых Георгий Дмитриевич устраивал в московскую больницу. Он постоянно помогал своим землякам, порой даже совсем незнакомым людям… Женщины спросили номер нашего телефона, чтобы, приехав в Москву, их родственник мог сразу с нами связаться. В то время телефоны в Москве еще начинались с буквы – в зависимости от района. У нас номер начинался с буквы Д. Я стала им диктовать, и, чтобы они не ошиблись, сказала «Д – Дмитрий…»

– Ой, – они посмотрели на меня с испугом. – Вы произнесли имя своего свекра?!! Может быть, вам позволено говорить с ним?

– Да, мы разговариваем…

С этого началось мое введение в Апсуара. … Следующим утром мы с Дмитрием Иосифовичем по обыкновению встретились, чтобы читать газеты. Поскольку видел он плохо, то скорее почувствовал, что я неподалеку…

– Валя, почему я вас не слышу? – спросил он.

Краснея и смущаясь, я рассказала о вчерашнем разговоре.

Он отнесся к этому спокойно и серьезно. Сказал только: – Сорок лет назад я привез жену и посадил ее рядом с собой. И по сей день счастлив…

И еще об одном очень важном аспекте жизни Дмитрия Иосифовича сказала Валентина Григорьевна. Она напомнила, что Дмитрий Иосифович Гулиа перевел на абхазский язык Евангелие. Это было большое событие, и в 1903 году он был приглашен в Патриаршую резиденцию во Владимире. Он был отмечен Патриаршей наградой и специальным документом, в котором говорилось, что после окончания земной жизни он должен быть похоронен на Святой земле… После установления Советской власти эти документы были потеряны. Но вся семья Гулиа, и теперь я могу сказать – вся наша семья – всегда оставалась верующей.

Дмитрий Иосифович умер в Агудзере в 1960 году. Похоронили его в центре абхазской столицы, в сквере у Госфилармонии. Старые сухумчане знали, что до революции на этом месте располагался храм, в котором в 1911 году Дмитрий Гулиа повенчался с Еленой Андреевной. Но все молчали…

Могила Дмитрия Гулиа находится в пределах церковной земли. Святой земли.

Неисповедимы пути твои, Господи…

Юлия СОЛОВЬЕВА

P. S. «Когда я стала взрослой, – добавила к рассказу мамы Татьяна Гулиа, – я спросила у бабушки Елены Андреевны: «А как ты познакомилась с дедушкой? Ведь ты никогда об этом не говорила»… И бабушка рассказала, что еще семнадцатилетней девочкой она заприметила симпатичного молодого мужчину, каждый вечер возвращавшегося с работы мимо ее двора. (Отец Елены – Андрей Бжалава был купцом, и семья переехала во двор, рядом с которым уже потом был построен сухумский дом Дмитрия Иосифовича (сегодня в нем размещается Дом-музей). Дмитрию Иосифовичу тогда было уже 37, и строгие правила Апсуара не допускали возможности для юной девушки первой заговорить с незнакомцем. И тогда, призналась Елена Андреевна своей внучке, она выпустила на него… свою верную собаку. А потом выбежала его «спасать».

Одного взгляда оказалось достаточно.

Елена Андреевна пережила Дмитрия Иосифовича на 19 лет. Она открыла тайну своего знакомства с великим Гулиа внучке, а она – нам. Спасибо за все.

Ю. С.


Возврат к списку